В 2008 году Мария Коледа была в Цхинвале - помогала разбирать завалы, пыталась помочь мирным людям, жертвам грузинской агрессии, жертвам войны.

В 2010 году она побывала там снова, приехала по общественным делам. И - написала текст, который сейчас стал воспоминанием о том страшном для Южной Осетии времени. Война оставляет после себя много шрамов - и в душе человека, и в душах целых народов, но еще - война оставляет после себя Память.

Этой Памятью Мария делится с нами в своем неопубликованном тексте 2010 года.

"Даже сейчас, спустя несколько лет после войны, возникает диссонанс, когда идешь по Цхинвалу - новые, отстроенные здания, новые улицы, выстроенные полностью, практически с нуля. И буквально через два шага - разрушенные, испещренные осколками дома и сгоревшие островки стен.

Современный Цхинвал - это дети, играющие с боевыми гранатами прямо на улице, это бородатые мужики, которые все еще ходят обвешанные "лентами" патронов и оружием. Это женщины, которые говорят о своих бытовых делах и развешивают белье на улице.

Но стоит всмотреться в глаза детей, в глаза взрослых...

Чу! Кто-то из молодняка, приехавшего после войны, взорвал петарду. И сразу же улица ощерилась стволами автоматов, дети, как призраки, буквально растворились за ближайшими укрытиями, женщины - бросились к детям или подвалам. И - гнетущая тишина. Только песок шелестит и, запоздало, раздается звук передергиваемого затвора. А молодняк - только ошалело крутит головами, непонимающе оглядываясь по сторонам, мол, мы же только пошутили.

Взрыв петарды переносит воспоминания в тот август 2008 года.

Улица. Танки. Выстрелы. Прилет снарядов. Кровь. Завалы. Трупы.

Все началось ночью, когда мирные жители спали в своих постелях. Артобстрелы. Паника. Непонимание - что происходит.

Разбирая завалы, из-под которых еще раздаются стоны людей (их еле получается разобрать из-за обстрелов), понимаешь, что жизнь людей целой республики уже никогда не будет прежней. Видишь руку. Осторожно пытаешься разобрать кирпичи, бетон, какие-то доски тем, что попалось под руку. И - вытаскиваешь одну руку, оторванную, будто прижженную.

Чуть в стороне рушится дом. При этом те, кто пытались помочь - сами гибнут под обвалом.

Уже потом, когда все подутихло, разбирая завалы без надежды найти живых, просто, чтобы родственники могли хоть похоронить - многих выворачивало от запаха, которым, казалось, было пропитано все. Воздух подслащен запахом крови под соусом горелого мяса. Вид раздробленных, размозженных костей - с чем это можно сравнить, как можно описать? Приходя с разбора завалов, до крови оттираешься губкой в воде, пытаясь смыть этот запах.

Потом - просто пили. До "отключки", чтобы не чувствовать запах, не вспоминать размозженные тела женщин, детей, стариков, молодых пацанов. Не вспоминать ошметки тел, когда нельзя даже понять - сколько же человек накрыло прямым ударом. Не вспоминать серые от горя и боли лица детей, разыскивающих родителей, и взрослых, искавших детей и понимавших, что их уже нет.

Потом пили еще месяц, вернувшись оттуда. И не все смогли остановиться.

Я иду по этому городу через пару лет после войны. Иду по городу, где стены дышат войной. Иду по городу, в котором люди еще живут войной. Иду по городу, который уже никогда не будет прежним, по городу, в котором остановилось время. Время между войной и миром".

Источник: Союз добровольцев Донбасса


http://novorosinform.org
10.08.2018